– Нет, папа… – В простом русском слове сын делает французское ударение – на последнюю гласную. Это звучит манерно, хотя Ангел понимает, что такое привычка. – Уже полтора года…

– Вот те раз… А я тебе телеграмму ко дню рождения посылал…

– У меня там были неприятности. Пришлось уйти. Но об этом не будем…

– Понимаю… И где сейчас?

– В настоящее время… в Польше…

– Польша – это совсем рядом. Пару часов, и ты здесь… Не спрашиваю, что ты там делаешь. Надо будет, сам расскажешь… В Москву не собираешься?

– Может быть… Потому и спрашивал… Как у тебя со здоровьем?

– Не старею…

– Финансовая помощь не нужна? У меня свое неплохое дело. Имею возможность помочь…

– Матери помоги.

– Я перевел ей пятьдесят тысяч евро.

– О! – удивляется Ангел. – Это сумма. Значит, неплохо живешь… Но мне не надо… Я свои скромные запросы обеспечить в состоянии сам. Тебе пригодится, надеюсь, больше…

– Хорошо, папа. Так давно не виделись, хотелось поговорить, а что сказать, не знаю…

– Звони чаще. Что-то надо будет в Москве, я помогу. Я здесь, похоже, надолго…

– Хорошо. До свидания.

– Алло! Сережа… Сережа… Номер свой оставь.

– Мне пока звонить не надо. Я на днях сам позвоню. Может быть, завтра… Пока, отец…

Ангел растерянно смотрит на мониторчик, определитель номера не показывает, что с ним случается редко. Он убирает трубку и оглядывается. Все смотрят на него. Все знают, что сын Ангела служит во французском иностранном легионе в Джибути. Теперь понимают по разговору, что – служил…

– С Серегой нелады? – спрашивает Пулат.

– Кто его знает, что там с ним… Лады… Нелады… Ты же своим родителям не много о себе говорил. И он так же. Мужской принцип… Двадцать восемь лет… – неохотно отвечает Ангел. – Полтора года, как расстался с легионом. Какие-то неприятности… Сейчас в Польше. Свой бизнес. Как я понял, собирается в Москву… По телефону всего не скажешь. Позвонит еще…