Голос из динамика был такой знакомый, что пилот чуть не подавился водой. Конечно, где-то он этот голос слышал.

— С тобой говорит сержант резервации, выходи сдаваться, контрабандист несчастный, — снова разнеслось над головой.

«Ну конечно, это он, — думал пилот, — он просто моего бортового номера не видит». Пилот узнал собеседника. Это без сомнения был его старый боевой приятель, которого несколько лет назад засунули в какую-то дальнюю дыру, он даже не знал в какую. Зато теперь эта дыра была ему известна. Известна, и очень хорошо.

— Эй, ты что, не слышишь! Мне что, вылезти чтоли? — крикнул сержант. Пилот высунул голову из-за разбитого борта и лукавым голосом прокричал в ответ:

— Не видишь сержант, у меня перерыв на обед. А потом, сам ты контрабандист.

Увидев голову, высунутую из-за искареженного борта, сержант открыл люк бронехоДа, оттуда сразу же полилась приветственная, веселая брань. Не менее нецензурные ругательства, приветствия понеслись и из-за истребителя.

— Ха-ха! — схватил сержант пилота и хорошенько встряхнул его.

— Сколько световых лет? Сколько зим?!! Сержант с неохотой отпустил его.

— Постой, а что ты здесь делаешь? — спросил, Пилот криво усмехнулся, посмотрел на солнце, поковырял песок носком сапога, а потом перевел взгляд на истребитель и опять дал по нему ногой.

Сержант, сочувственным взглядом осмотрел машину, наконец увидев бортовой номер, упорно скрывавшийся от него под грудой железа и слоем песка с гарью.

— А я думал, это какой-нибудь армейский левак, опять думал уроды-контрабандисты с Татуина налетели. Я их вечно путаю с местными.

— А это совсем не они, это совсем я оказался, — улыбнулся пилот.

— Да, а это оказался совсем ты. А ты знаешь, что по местному закону, я вообще тебя должен арестовать.

Пилот удивленно взглянул на приятеля.