— Сволочи! Эй, сволочи! Кто?! Кто грыз шасси? Лучше сразу признавайтесь! — заорал сержант.

Пьяный пилот сполз на четвереньках и сплюнул на покрытие стартплощадки.

— Ну я грыз, — вылез из отстойной ямы, заполненной черной водой, двухвостый, желто-коричневый крокодил.

Сапог сержанта тяжело пнул его в морду, так, что преступник свалился обратно в яму. Рука пилота начала, машинально, искать какой-нибудь кирпич. Кинуть так не терпелось.

— Чего дерешься! — взвыл обиженно мутант, — будешь драться, я и второе шасси съем…

Но тут метко пущенный пилотом булыжник заткнул ему глотку. Крокодил с шумом плюхнулся в густую, маслянистую и сильно вонючую пучину отстойника.

— Надо же, я попал! — обрадовался пилот.

— Черт с ним, — начал поднимать его сержант.

— Как это черт, пусти, для меня сафари уже началось!

Лишь здорово стукнувшись об опору подъемника корабля шлемом, пилот угомонился, и сержанту удалось наконец затащить его внутрь.

Солнце угасло. Из корабля донеслось дружное чавканье, короткий, спетый дуэтом, боевой марш и громкий храп за ним.

Когда сержант проснулся, в черном небе над пустыней, висела яркая, цивилизованная Луна. С Земли были хорошо видны огни ее городов и портов. От этого вида сержанту снова захотелось выпить. Пить в одиночку — ничего хуже не придумаешь, и он отправился расталкивать пилота.

Мирно храпевший в одном из анабиозных аппаратов пилот долго не хотел просыпаться. Но вскоре, страшно чертыхаясь и обещая перебить половину империи, он открыл глаза. Осознав, что это действительно сержант и что он опять хочет выпить, пилот согласился, причем сразу и молча. А что в такую ночь могло быть лучше, чем выпить и закусить на свежем воздухе?

Когда он выбрался из корабля с пластиковой коробкой закуски, сержант уже разводил химический костер прямо посреди стартплощадки, сидя на перевернутом ящике.