Разбудил меня звонок Крайтона. Я знал, что это Крайтон, еще до того, как протянул руку к кнопке — ведь все другие звонки мой ви-фон просто не принимал. Тим, должно быть, не слишком глубоко увяз в честной жизни — во всяком случае, с моим заданием он справился за 16 часов. Он сообщил мне место, где меня дожидается пистолет, и е-мэйл наркодилера — разумеется, временный, заведенный специально для разового контакта со мной. Списавшись с дилером, я получил инструкции по переводу денег. Когда двенадцать лет назад наличные деньги были окончательно изъяты из обращения, многие наивно полагали, что это станет тяжелым ударом для преступности. Но, разумеется, преступность приспособилась к переменам даже быстрее, чем законопослушные граждане. Вы перечисляете деньги какому-нибудь абсолютно легальному и выдержавшему дюжину проверок благотворительному фонду. Он, в соответствии со своим уставом, выдает их в кредит второй организации под гарантию третьей. Та перебрасывает их в свой филиал на Кипре, откуда они переводятся с баланса на баланс куда-нибудь на Тайвань и т. д. и т. п. Пару раз обогнув земной шар, ваши деньги — точнее, нолики и единички электронных транзакций — в конце концов (в засимости от суммы, это занимает от нескольких минут до пары дней) оседают на каких-нибудь марокканских или азербайджанских частных счетах, пароль к которым знает ваш реальный получатель. Конечно, это чуть более сложно, чем просто передать деньги из рук в руки, но не так уж намного — ведь всю операцию просчитывают компьютеры. Зато никаких комических сцен из старых боевиков с заброшенными ангарами, набитыми долларами тяжелыми кейсами и нервными парнями с автоматами с обеих сторон.

Заброшенные ангары — это вообще дурной стиль. Пистолет я забрал в кабинке туалета на узловой станции монорельса, а ампула с наркотиком была приклеена под клавиатурой уличного терминала в деловой части города. Теперь осталось лишь выбрать подходящую посадочную площадку неподалеку от дома Батлера и ждать.