Коротко вскрикнув и выронив пистолет, он упал на столик позади себя. Столик опрокинулся, и полицейский свалился на пол. Люди, видевшие это, застыли в ужасе. Еще кто-то пронзительно завизжал.

Я резко обернулся к оставшемуся полицейскому, целясь в него из-за плеча девушки. Тот поспешно поднял руки; его пистолет повис скобой на указательном пальце.

Воцарилась мертвая тишина. Даже роботы перестали играть — их программа предусматривала остановку при наличии признаков чрезвычайной ситуации. Те из гостей, кто еще не успел выбежать из ресторана, замерли на месте — иные в достаточно комичных позах.

— Брось оружие и подтолкни ногой ко мне, — велел я полицейскому. Он повиновался.

— Теперь иди в свой мобиль и убирайся. И передай своим, чтобы не приближались к ресторану, если хотите видеть заложников живыми. А вы все на пол, руки за голову, быстро!

Теперь они меня послушались.

— Каковы ваши требования? — спросил полицейский уже на пороге.

— Я сформулирую их позже и пришлю вам кого-нибудь. А сейчас проваливай.

Пол несколько раз чуть дрогнул, и я увидел в иллюминаторы, как разлетаются в разные стороны мобили тех, кто успел выскочить. Не выпуская девушки, я обернулся на месте, обводя зал стволом пистолета. Среди распростертых на полу фигур было два официанта, но этим, конечно, персонал «Цеппелина» не исчерпывался.

— Эй, — сказал я, — эй, официант! (Оба подняли головы. Я ткнул пистолетом в сторону ближайшего.) Ты. Сходи и приведи всех, кто здесь работает. И без глупостей. Я сказал — всех, это значит — всех.

Пока он ходил за коллегами, я, заставив девушку присесть, подобрал лежавший у ног пистолет и сунул в карман. Затем, таща заложницу за собой, подошел к подстреленному полицейскому, тронул его ногой. Он был мертв. В его серых глазах застыло удивление.