Однако в этот момент ресторан качнуло. И не слегка, как при взлете мобиля с края площадки, а очень основательно, как морское судно в сильный шторм. Повалились стулья, поехали под уклон столы, бились и катились падающие бутылки, расплескивая по полу вино, заложники скользили по полу среди сыплющихся, кувыркающихся и дребезжащих тарелок и бокалов из небьющегося материала… Герой-самоучка тоже не устоял на ногах и грохнулся вместе с пистолетом, приложившись боком об столик. Я выстрелил в него, но не попал, потому что мы с моей пленницей теперь тоже скользили вниз. Он вскочил, кривясь от боли, бросился бежать вверх по накренившемуся полу, поскольнулся на какой-то закуске, упал на колени и продолжил бегство уже на четвереньках. Мне было уже не до стрельбы, ибо я почти въехал в копошащуюся людскую кучу у стены и должен был энергично отползать, пока они не опомнились и не вырвали у меня оружие. Когда, наконец, я счел свое положение достаточно устойчивым, в прямом и переносном смысле, мой противник был уже у выхода. Я выстрелил ему вслед и, кажется, попал, судя по донесшемуся вскрику. В следующий миг он скрылся за дверями, и я не знаю, насколько серьезной оказалась его рана.

Едва все более-менее успокоилось, инженер или кем он там был отцепил второй трос, и ресторан снова накренился, теперь уже в другую сторону — к счастью, не прямо противоположную, иначе люди, столы и стулья всей кучей-малой поехали бы прямо на меня. Наученный горьким опытом (а ведь мог бы и сам подумать, к чему приведет отцепление тросов!), я уперся подошвами ботинок в пол и на сей раз остался на месте. После отсоединения третьего троса ресторан накренило сильнее всего, да еще вдобавок начало вращать. Я увидел в иллюминатор своего посланца, который уже не шел по галерее, а полз, цепляясь за внешнюю оградительную сетку. Он взглянул внутрь, я погрозил ему пистолетом, и он, восприняв это как призыв поторопиться, с удвоенной энергией пополз к четвертому тросу. Через пару минут ресторан сильно качнуло в последний раз, и он, слегка пошатавшись с быстро затухающей амплитудой, выровнялся. Ничем больше не удерживаемый, он плыл по воздуху, плавно набирая высоту.