— Людям надо чаще угонять аэростаты, — заметила девушка. — Гравикомпенсаторы сделали полет доступным каждому, но отняли у него величественность. Мы носимся в своих мобилях, отдав управление компьютеру, слушая, как он читает нам биржевые сводки или играет попмузыку, и затемнив окна, чтобы внешние виды не мешали. А по-моему, если красота мешает делу, к черту такое дело…

— Я думал, хакеры проводят всю жизнь, не отрываясь от компьютера, — удивился я.

— А не надо судить о нас по дурацким фильмам, — возразила она. — И вообще, хакеры бывают разные.

У меня вдруг закружилась голова, и я невольно схватился за ее плечо, чтобы сохранить равновесие. Девушка вскинула на меня удивленный взгляд — ей это показалось грубым.

— Извини, — сказал я. — Я, должно быть, много выпил, или…

— … потерял много крови, — закончила она за меня. — Вашей раной определенно надо заняться. Снимите наручники, и я перевяжу вас.

— А ты умеешь?

— В отряде герлскаутов я была одной из лучших.

— Да и… чем перевязывать?

— У полицейского должна быть аптечка. Им положено. Только вы уж ее сами достаньте, а то я покойников… это… недолюбливаю.

— Эх ты, а еще герлскаут, — поддел ее я, размыкая наручники. Она с интересом осмотрела свои запястья, словно радуясь, что снова может поднести их к глазам.

Не то чтобы я видел в этом особый смысл, учитывая, сколько мне теперь осталось — но разделся до пояса, стиснул зубы и приготовился терпеть. От первых прикосновений ее прохладных пальцев я действительно чуть не взвыл, но дальнейшие были скорее приятны.

— Ну что ж, вы везучий, — констатировала она (эх, знала бы ты!) — Пуля ударила в ребро, срикошетила и вышла сбоку. Внутренние органы не задеты, в ребре, может быть, небольшая трещинка, но не более чем.