Домой-домой-домой-домой… К чёрту обиду, к чёрту эти выкрутасы, эту месть. Лайлу не вернуть, а жизнь продолжается — это ощущается каждой клеточкой тела, которое несколько минут назад едва не растерзали криогенные чудовища. Больше никаких вылазок в ночной город! Сидеть рядышком с дражайшим мужем! Если даже такие чудовища, как хоккеисты, отпускают пойманную дичь, только заслышав имя Старшего Советника, то какова же его власть! Надо это ценить… Надо… Но Миголь едва не плакала от безысходности.

Наконец, её тело сдалось. Не в состоянии больше сделать ни шагу, женщина оступилась и упала на тротуар. Чуть приподнявшись, она обхватила плечи руками и заплакала.

— Эй! — раздался громкий свистящий шёпот. Миголь визгнула и вскочила на ноги, заозиравшись.

— Да не шуми ты! — продолжал шипеть кто-то невидимый, — Тут я, внизу. А ты стоишь и маякуешь. По хоккеистам соскучилась?

Миголь быстро опустила голову и увидела в крошечном зарешёченном окошечке подвала, почти пошлостью скрытым за несколькими слоями асфальта, чумазое сердитое лицо.

— Ты к…кто? — Миголь даже икнула от недавнего плача и испуга.

— Лезь сюда, дурёха! Живо! Тут недалеко целое стадо на охоту вышло…

— Как я к тебе пролезу?! — всплеснула руками юная женщина.

— Вон, видишь за углом дверь ржавая?

Миголь потратила несколько минут на то, чтобы отыскать вход в подвал.

Конечно, спускаться в темноту к незнакомцу было страшно. Но не страшнее, чем беспомощно сидеть на улице в ожидании хищников. Интересно, речь шла о той самой стае, или тут уже начинается территория другой «команды»?

В подвале оказалось множество дверей, в большинстве своём давно заваренных или замурованных. И в крошечном квадратном пространстве Миголь столкнулась с тем, кто заставил её покинуть опасное открытое место.

Такой же молодой, как она, мужчина в дутой куртке и лыжной шапочке, из-под которой торчат неровно обрезанные соломенные пряди. Светло-карие глаза сердито сверкнули в слабом свете карманного фонарика.