Но, зачем: Хрусталев? Всегда не терпела блондинов, кроме того, презирала таких - некаких, нескладных, неудобных, а потом - поведение Хрусталева, где нарочитая загадочность перемежалась нарочитой фамильярностью, Рите доверие, само собой, не внушало. Итак, к чему же?
Лениво полистывая то "Меч и радугу", то "Майн Камф", а то и якутское "Олонхо", лежала на старом диване, щурясь на солнце (как-то от воды Москвы отражались золотисто-голубые блики и - играли на потолке вкруг лампочки под потолком, залетал легкий ветерок, не так, чтобы - освежающий, а, скорее, поддушающий, запахом мутной воды, ветерок качал лампочку на шнуре, так, словно и комнатка раскачивалась), лениво полистывая то одну книгу, то другую, думала о том, что, может, Хрусталев чем-то похож на сологубовсого Лоэнгрина, улыбалась и этой глупости и - засыпала в конце-концов под мерное покачивание комнатки, кухонную ругань соседок, молитвы матери и пьяные песни отца; далеко впереди (почти через месяц) маячил Философский факультет, и единственное, что действительно беспокоило Риту была проблема наличия (дай Бог, чтоб - отсутствия!) у тетки на Кривокарманном, где собиралась жить после развода родителей, домашних животных: страсть как ненавидела собак. О существовании тети Рита знала лишь из поздравительных открыток, старых папиных фотографий и - смутных детских воспоминаний, однако, что-то Рите подсказывало: верно, уезжай из грязной коммнуналки в просторную (по рассказам отца) квартиру на Кривокарманном, так будет лучше. И Рита мечтала, читала и потихоньку готовилась к переезду.