– Статистика. Они учатся на ходу. Дела идут все хуже и хуже. Кончились легкие времена. Славные времена. Но пока мы строим клаймеры быстрее, чем они отправляют их в отставку. Через месяц в строю будет еще одна эскадрилья.

Он оставил меня, чтобы обменяться приветствиями с маленьким, очень смуглым лейтенантом. Небелых в команде мало, большинство из нас – коренные ханааниты.

– Ито Пиньяц, – говорит Уэстхауз, побеседовав с этим человеком. – Начальник оружейного и второй помощник. Хороший парень. В карьере не преуспел, но дело знает здорово.

То же самое мне говорил Старик.

– На чем я остановился?

Я слышу шепот Яневича:

– Продувка туннеля нагретым воздухом.

Уэстхауз не замечает этой реплики:

– А… Ну да. Время. Вот в чем все дело. Все мы подгоняем песочные часы нашего собственного истощения.

– Господи, – бормочет командир, – ты что, пишешь речи Неустрашимому Фреду?

Я бросаю на него взгляд. Он делает вид, что увлечен женщиной неподалеку.

– Хватит уже, хватит, – бормочет командир.

– Наша фирма начинает выбиваться в лидеры, – заявляет Уэстхауз.

Судя по лицу, командир в этом не уверен. Это мы уже не раз слышали. Главное командование разглядело свет в конце туннеля уже на второй неделе войны. Но даже самый слабый отблеск до сих пор не осветил моего пути.

– Парни, вы идете? Или вас забрать на обратном пути?

Это говорит Яневич, и кроме него рядом остался один только командир. Все остальные люди из нашей группы исчезли.

– Идем, сэр.

Уэстхауз сползает в открытую шахту. Кажется, что она ведет в самое сердце планетоида. Он барахтается в пустоте, хватается одной рукой за трос, другой придерживая свой мешок, и исчезает со свистом, как быстрая луговая собачка. Яневич за ним.