Король надолго задумался, механически теребя в руках край парчовой мантии. Виктор вновь принялся за еду. Таксфорд покрутил в руке изящный серебряный ножик, с помощью которого он до того ловко расправлялся с мясом, и спросил:

— Слушай, а как твоя рана?

— А, — отмахнулся с набитым ртом Виктор. — Больше шуму, чем неприятностей. Костоправ сказал, ребра целы, а синяки да царапины — вещи приходящие и уходящие. Жить буду, надеюсь.

— Так! — Король стукнул ладонью по подлокотнику. — Что предлагаете?

— Меры принимать, — фыркнул Таксфорд.

— А какие меры? Я не вижу выхода, если мы никому не можем доверять.

— А ведь выход на поверхности, — закончив наконец жевать, Виктор всем корпусом повернулся к нему. — Принцессу надо выдать замуж, и причем как можно скорее. Если свадьба состоится, ее смерть в дальнейшем уже ничего не решит и ее оставят в покое. Думаю, дня три мы сможем ее оберегать.

— Кто мы?

— Я, сэр Таксфорд и вот этот парнишка, — Виктор кивнул в сторону Кэвина. — Больше я сейчас никому доверять не могу. Таксфорд-же, как я уже говорил, честен до идиотизма, а мальчик уже доказал, что готов ради принцессы на смерть. Это, знаете ли, дорогого стоит.

— А твои мальчики?

— Кто сказал, что они не замешаны? Нет, моих учеников, конечно, не купишь, но, в конце концов, среди них немало юных идеалистов, мечтающих прославиться на поле брани. Так что, из самых лучших побуждений, многие из них искрошили бы принцессу в мелкие кусочки и, со своей точки зрения, поступили бы честно и правильно.

— А люди сэра Таксфорда?

Виктор молча сунул руку в кожаную сумку, стоящую около его стула, выудил из нее тяжелую рыцарскую перчатку и протянул ее Таксфорду:

— Узнаешь?

— Сэр Генри? — Таксфорд удивленно поднял глаза.