Ольга затаила дыхание, выжидая, пока кто-то из инженеров не понял намек и не включил приглашение — записанный сегмент с изображением королевского двора, где распевали и веселились кошки и обезьяны. «Дядюшка Джингл» нажала кнопку тревоги, и в ухе послышался голос инженера:

— Что случилось, миз-з П.?

— Извините, но мне нужно отключиться. Я… я плохо себя чувствую.

— А вы дали хорошего пинка старине Зумеру. Пожалуй, можно сказать, что вы попробовали показать ему, как глупо он себя вел… ну, когда так жалел себя.

— Конечно. Как скажете. Я уверена, что Роланд что-нибудь придумает. — Роланд Макдэниел был следующим дядюшкой Джинглом в ротации актеров, и теперь дожидался своей очереди, уже подключенный. Ему придется заполнить лишь несколько дополнительных минут до своего обычного выхода.

— Договорились. Завтра будете работать?

— Не знаю. Впрочем, да, обязательно буду.

Она отключилась, выдернула разъем дядюшки Джингла и снова стала Ольгой Пирофски. Расстегнув дрожащими руками «сбрую» и освободившись, она кое-как добралась до ванной, где ее тошнило до тех пор, пока в желудке ничего не осталось.

Приведя себя в порядок и поставив воду для чая, Ольга зашла в спальню выпустить Мишу. Лопоухий песик лежал на покрывале кровати и смотрел на хозяйку с выражением, недвусмысленно намекавшем, что подобная медлительность враз не забывается.

— Не смотри на меня так. — Она взяла собаку на руки. — У мамочки был очень плохой день. У мамочки болит голова. А тебе, кстати, пришлось подождать всего лишних пять минут.

Хвостик пока не завилял, но Миша, похоже, задумался о возможности прошения.

Ольга вскрыла упаковку корма для собак и выдавила ее содержимое в миску, потом поставила плошку на пол. Наблюдая за тем, как Миша ест, она впервые с начала рабочего дня испытала нечто похожее на счастье. Вода еще не закипела, поэтому Ольга медленно — голова еще пульсировала от боли, но худшее уже было позади — вошла в комнату и очень негромко включила радио, настроенное на станцию из Торонто, передающую классическую музыку.