Дзэни перестал бормотать и какое-то время слушал. Потом вздохнул.

- Понял, конец связи, - буркнул он. - Пошли, Цун, работать. Как всегда: беспорядков не допускать, порядок, наоборот, обеспечить, препятствий не чинить. Ребята уже подтягиваются, сейчас начнем кантовать помаленьку… Ох, блин, не успели!

Казалось, выход в зал прибытия засиял, словно небольшое солнце: загорелось сразу два десятка разлапистых ламп бестеневой подсветки, торчащих за спинами телеоператоров подобно гигантским ромашкам. Бэцуни присмотрелся. Между раздвинувшимися зеркальными створками стояли две женщины - одна маленькая, хрупкая и плоскогрудая, похожая на мальчишку, в шортах и майке, и вторая, красавица с густой гривой черных волос и в платье необычного покроя. Бэцуни много раз видел грашских туристов - да и своих, закупившихся экзотической одеждой в грашградских магазинах - но такое платье ему еще не попадалось. Женщины замерли, вероятно, от неожиданности. Потом они переглянулись, синхронно пожали плечами, и красотка что-то сказала журналистам, указав рукой в сторону лестницы, на которой стояли охранники - точнее, на небольшое пустое пространство чуть в стороне от нижнего пролета. Затем женщины повернулись и пошли в указанном направлении, и небольшая толпа послушно потекла вслед за ними.

- А она молодец, - облегченно проговорил Дзэни. - Увела их с дороги. Похоже, разгонять никого не придется. Заодно послушаем, о чем говорят.

- Послушаем, - кивнул Бэцуни, наблюдая, как толпа приближается к лестнице. - Кто из них госпожа Карина? Высокая?

- Нет, маленькая. Да ты что? Ни разу ее по телевизору не видел?