- В темпе руки за голову, а ноги на ширину плеч,- три пистолетных ствола почти в упор сверлят переносицу, а грубые лапищи срывают с плеч спортивную сумку, проворно охлопывают всю поверхность тела, рывком разводя ноги на положенное расстояние. Лилю пока не трогают, но ее шикарная сумочка из шкуры антилопы также перекочевывает в нутро БМВ.

- В машину, быстро,- жилистая ладонь с силой давит на затылок, приказывая спине согнуться в угодливом полупоклоне, а навстречу гостеприимно распахнутая дверца и затемненная неопределенность салона. Другой альтернативы, как говорится, нет. И все-таки Федор пытается хоть как-то разрядить напряженность обстановки.

- Не поместимся, ребята. И потом - за какие грехи?

- Шутки шутишь, гегемон?- высокий крепыш в униформе профессиональным тычком в загривок помогает телу Федора целеустремленно двинуться в сторону салона, а второй пинком ноги по ягодицам придает нужное ускорение. Третий бык уже в салоне неуловимым движением защелкивает на запястьях отблескивающие никелем "браслеты". Все. Теперь уже поздно веники вязать. Если что и зрело в мозгу Стреляного с самой первой секунды появления в переулке милицейской "Мелодии" - теперь это следовало отложить до более подходящего случая. К его левому боку теплым комочком прижимается Лиля - не дожидаясь применения грубой силы, она ужом проскальзывает мимо расставленных лап на заднее сиденье БМВ. Ее тут же прессует влетевший следом омоновец, еще один падает на сиденье рядом с водителем и машина, рокотнув движком, срывается с места.

- Поговорим?- Федор пытается хоть как-то прояснить обстановку.

- Поговоришь,- сидевший справа неуклюже сдирает вязаную "пидорку" и весело глядит на него черными глазами с азиатским продолговатым разрезом. Парень лет двадцати пяти-семи.- Еще как поговоришь,- обещает он.

-Но не здесь и не со мной.

- За что забрали, хоть это можете объяснить?- к затылку Артюхова нарастающей волной подкатывает холодная ярость, захлестывая собой остатки благоразумия и предчувствия опасности.