Он оказался на месте: сарай с жующей в нем коровой, к которой за год прибавилась еще симпатичная телочка, кирпичная пристройка в тенистом саду. И сам Глухарь, как приложение к этой деревенской идиллии: семидесятилетний жилистый бобыль в полотняных портках с хитрющими молодыми глазами.

- Федька, блин...Куда запропал? Снова по звонку?- от полноты чувств старик, приобняв, гулко грохнул его меж лопаток костистым кулаком.- Иль западло стало ко мне дорожку топтать?

- С чего ты взял?- Федор слегка потерся о жесткую серебряную щетину на щеке дядьки Игната.

- На такой-то колымаге,- тот кивнул на белоснежную иномарку за воротами.- Да с такой марухой...

- Это Лиля, невеста. А насчет колымаги...Задвинуть ее нужно, чем скорее, тем лучше. Сможешь?- Федор испытывающе заглянул в слегка подернутые старческой дымкой глаза. Игнат вильнул взглядом.

- Да что ты с дороги и сразу о делах? Невесте вон отдохнуть, чай, надо. Пойду баньку истоплю, а вы пока за столиком под вишней посидите,Глухарь исчез за деревьями сада.

Теперь думать будет, варианты просчитывать,- объяснил Лиле Федор.Но поможет обязательно - мы с ним зоной накрепко повязаны, из одного черпака баланду хавали.

Вскоре Игнат вновь нарисовался под вишнями.

- Банька готова,- обратился он к Лиле,- а спать, извините, будете внизу.

- В подвале,- уточнил Федор - он помнил подпольные комнаты бывшего сторожевого обходчика. - Ничего, пойдет, мы по "Националям" не избалованы,хотя на деле было как раз наоборот.- Ты иди, Лиль, мойся, нам с дядькой Игнатом покалякать нужно о том, о сем,- и выставил на неструганный стол пару "Камю".

- Крутое пойло,- Глухарь любовно погладил бутылку с коньяком и тут же засуетился, исчез куда-то. Вскоре появился с миской крепких, скользких на вид груздей, кусом копченого сала. Вторым заходом приволок полкаравая белого и тарелку хрустких огурчиков.