Бабка Варя - бабушка Колькиного приятеля Славика - маленькая сухонькая старушонка, которую все взрослые в деревне за глаза называли не иначе, как Варькой, за скандальный и вредный нрав, плевалась:

- Дерьмо на лопате положи, и то украдут, нехристи!

С усадьбой Пимена все обстояло иначе. Сторонился народ этого дома, опасался. Другой бы давно на дрова растащили, а здесь даже ни одного стекла не вынули. И это в деревне, где любой материал в ход идет! Даже поленница дров как стояла при хозяине, так и стоит, покосилась только маленько. Дом словно сам был сторожем своего добра. И стерег хорошо!

А тот пьяный тракторист, что забор порушил, врезался вскоре в сосну. Говорили, покалечился сильно. Да не один. Приятель, что у него в кабине сидел, тоже пострадал.

Это последнее событие прибавило дому дурной славы, которой и без того было достаточно.

- Окаянное, тьфу, тьфу, тьфу, место, - плакалась бабка Варька, когда её прожорливая коза Марта в начале лета забралась по недосмотру в Пименов огород и свалилась в оставленный открытым колодец, - окаянное. Я всегда говорила.

Эта самая Марта, знал Колька, у кого только не набедокурила. У них в палисаднике весь куст сирени объела, паскудная скотина, громадный красавец дуб, что рос через дорогу тоже обглодала. Характером вся в свою зловредную хозяйку.

Козу из Пименова колодца помогли тогда вытащить соседи, воды в нем не было - ушла, как Пимен помер, так и вода ушла, дивились люди, - но ногу прожорливое животное себе переломало, и её пришлось прирезать.

- Все равно порченая теперь, - твердила Варька.

Коза и впрямь выглядела уныло, не пошел ей впрок корм с Пименова огорода.

Колькина бабушка, Мария Федоровна, жалея козу, она всегда всех жалела: и людей, и животных, - уговаривала соседку: