- Капустного листу, да морковного дристу, да кружку воды, да ...уй туды...

В Ежовке на неё не обижались, баба она была хоть и крикливая, но незлобивая и работящая. Одна бабка Варька её на дух не переносила, особенно после одной истории.

Дело было так. Лидка Доронькина из Москвы привезла в Ежовку своего мужика вроде как напоказ. Они были ещё не расписаны, но сибирались. Бабка Варька сама лично деревню вдоль и поперек избегала, каждому сообщила радостную новость.

- Наконец-то Лидка счастье свое нашла!

Односельчане, на памяти которых незадачливая дочь Варьки привозила не то второго, не то третьего ухажера, недоверчиво качали головами:

- Ну, ну, дело хорошее.

Неизвестно, что бы из всего этого получилось дальше, не всунься в "хорошее дело" старая Доронькина.

Московский ухажер оказался мужиком хлипким. Вскоре выяснилось, что у него радикулит.

- Жуткие приступы у мужика, жуткие, второй день лежит, не поднимается. Лидка не знает, как его на ноги поднять. Скрутило его, ох, скрутило!

Односельчане переглядывались.

- Хлипкий народ в Москве, хлипкий. Того бы парня на покос, да на уборку урожая, живо про болячки свои забыл.

- Лидка ему компресс из самогона сделала.

Деревенские мужики возмутились:

- Эка, чего выдумала, добро переводить!

В дело вмешалась Федина Настя:

- Печку растопи, пусть лежит на кирпичах и греется.

- Настенька, ему и подняться-то больно, - плаксивым голосом выговаривала Варька. - Забрался на печку, а слезть не может. Душно ему там, плохо.

"Еще бы не плохо, - чесался у Насти язык, но она сдержалась, - если на печку всякую рвань и дрянь пихаете. Там небось вонища такая, хоть топор вешай. Прежде чем человека сунуть, выгребать грязь полгода надо".