– Вы ничего не выдумываете из того, что написано в ваших книгах? – спросил я, когда мы остались наедине.

– Ничего, – твердо ответил В. В.

Конечно, это касалось событий, героев, действия. Оставался огромный простор для ассоциаций, интерпретации, отношения и проч.

– А имена героев изменяете?

– Нет, – сказал В. В.

Мне сразу вспомнились некоторые персонажи книг В. В., выведенные, как говорится, с такой жесткостью и непримиримостью к подленьким и мелочным их натурам, что будь я на месте этих людей, я, должно быть, утопился. Во всяком случае – сменил бы фамилию.

– И не обижаются? – осторожно спросил я.

В. В. хмыкнул.

– Не то слово. Бывает, ненавидят… А что поделаешь? Если работаешь таким способом, приходится н это идти. Издержки производства… У вас тоже есть склонность к такой прозе, так что запасайтесь мужеством, – улыбнулся В. В.

Уровень жидкости в бутылке достиг лежащего спичечного коробка. В. В. прогнал меня из комнаты, сказав, что не может написать двух слов, если рядом кто-то есть. Это мне было понятно. Я ушел в прихожую, а В. В. сел писать рекомендацию.

Бодро стучала машинка. Армянская жидкость хозяйничала в голове. Я разглядывал огромную карту Санкт-Петербурга, висевшую на стене в коридоре, читая старые названия знакомых улиц.

«Улицам имена изменили, героям – не меняют…» – вертелось почему-то у меня в голове.

Я подумал, что мне чертовски сложно будет овладеть методом В. В. Трудно, но можно написать о себе и признаться в собственной слабости, малодушии и даже подлости. Но печатно назвать подлецом другого человека – да что там назвать! не в ругани дело! – раздеть его на людях, показать его глупость, чванство, мелкую душонку, как делает это В. В. с иными из своих героев – нет, на это я не способен. Увы!

– Вы не помните, как звучит римская поговорка? – крикнул из комнаты В. В. – Что позволено Юпитеру, то… Что?