— Ка-ак? — чуть ли не с возмущением выдохнул незнакомец. — Вы что, не помните меня, Глеб Кондратьевич? Участковый! Я же вас два года назад с поличным брал! Ну, на том складе, который вы с дружком со своим взломали…
Теперь уже онемел Портнягин.
— Вы, говорят, у самого Ефрема Нехорошева в учениках, — бодро, будто ни в чем не бывало, сыпал словами участковый, — Я, как услышал, честное слово, порадовался! Надо же, думаю, каких людей задерживать доводилось… Вы слушаете, Глеб Кондратьевич?
— Слушаю, — несколько деревянным голосом отозвался тот.
— Да вот проблемка тут у меня… К кому попало обращаться как-то, знаете, неловко, а вы мне вроде бы уже и не чужой…
Пробегавшая мимо девчушка нечаянно взглянула в лицо Глеба — и едва не поскользнулась. Надо полагать, страшен был в этот миг Глеб Портнягин. Сколько раз, отбывая срок, представлял он в мельчайших подробностях, как выйдет на волю, разыщет того козла участкового и отвернет ему нос по самые причиндалы!
— Что за проблема? — скрипуче осведомился Глеб.
Собеседник смешался.
— Да тут, видите, Глеб Кондратьевич, какое дело… По телефону как-то… Может, пересечься удастся где-нибудь… в нейтральной точке…
— Хорошо, — отрывисто известил ученик колдуна. — Через час в «Старом барабашке». Только в штатском! А то там обычно народ такой…. погон не любит…
— Эх… — с горечью сказал вдруг Толь Толич. — Какие, уж там погоны, Глеб Кондратьич! Конечно, в штатском…
* * *Нет, но каков наглец! А еще говорят, что молодежь сейчас без комплексов. Куда там молодежи! Лохом Портнягин никогда не был, поэтому с великим сожалением отказал себе в удовольствии послать представителя силовых структур прямо по телефону, хотя от этого, говорят, и карма улучшается, а по верованиям некоторых старообрядческих сект, разом снимается семьдесят семь грехов.
Честно сказать, он еще не знал, как ему поступить с Толь Толичем, но уже сама мысль о том, что чувырло, чьими стараниями ты оказался когда-то в местах не столь отдаленных, к тебе же и приползло просить помощи, приятно щекотала самолюбие. «Какие уж там погоны!» Не иначе ретивого блюстителя правопорядка наконец-то поперли из органов.