Несмотря на обезображенное улыбкой лицо, внешне участковый Лютый не изменился нисколько: все тот же крепенький мужичонка с проволочным ежиком волос над приплюснутым заботами лбом. Единственное отличие: вроде бы слегка уменьшился Толь Толич в размерах. Подобное ощущение возникает обычно, когда, повзрослев, вернешься в родные края, где прошло твое детство, и даже не сразу сообразишь, что дом-то — прежний, и школа — прежняя, просто сам ты стал повыше. Однако в росте, следует заметить, Портнягин за последние два года не прибавил ни сантиметра. Стало быть, вырос духовно.

— Присаживайся, Толь Толич…

Тот присел, попутно подтвердив наилучшие подозрения Глеба. Известно, что ширина расставленности колен в сидячем положении прямо пропорциональна социальному статусу. Так вот, колени Лютый свел почти вплотную.

— Ну и как оно ничего, Глеб Кондратьич? — с натужной, почти истерической жизнерадостностью полюбопытствовал он.

— Колдуем помаленьку… — уклончиво отозвался Глеб. Лютый прикинул — и решил соблюсти этикет до конца:

— А дружок ваш как поживает? Тоже, слышно, в гору пошел — в политику ударился…

Лучше бы он этого не говорил. Уязвил, что называется, в самое сердце. К бывшему своему корешу, подначившему взломать тот треклятый склад, Глеб Портнягин относился теперь не лучше, чем к задержавшему их участковому. Лицо колдуна, правда, не дрогнуло, однако, обладая сверхъестественным ментовским чутьем, Лютый мигом уловил запах гари.

— Вы, как его встретите, Глеб Кондратьич, — глазом не моргнув, продолжал лебезить он, — скажите, пусть не обижается! Я ж не со зла его тогда дубинкой огрел — служба…

— За что погнали? — холодно спросил Глеб, прерывая светскую беседу.

Приувял участковый.

— За правду, — со вздохом соврал он, причем так натурально, что Портнягин, сам того не желая, взглянул на него с уважением.

— А подробнее?