Улица была коротка. В 20 метрах находился оживленный пассаж. Но в этот ранний час поблизости было мало народу, и, как впоследствии оказалось, эти богатые событиями секунды прошли почти без свидетелей.
Издавна моим правилом было, что быстрое нападение - самый лучший способ защиты. Итак, в ту минуту, когда инспектор открыл рот, чтобы объявить меня арестованным, я прострелил ему правую лопатку. Он покачнулся, и упал бы, если бы его не подхватили сыщики. Прежде чем они прислонили его к воротам дома и оправились от неожиданности, я успел проскользнуть в пустую телефонную будку ближайшего почтамта в конце улицы.
Я всегда утверждал, что жалобы на телефон совершенно не обоснованны. На этот раз, по крайней мере, у меня их не было. Через 30 секунд после того, как я попросил №1000, я был соединен с приказчиком. В его обязанности входило содержать в чистоте и порядке образцы кожи, которые, откровенно говоря, очень редко пускались в дело. В нескольких словах я передал ему то, что нужно было, после чего проделал обычный фокус трансформатора, который уже не раз сохранял мне свободу. Я вывернул наизнанку свое солидное черное пальто, и оно превратилось в светло-серый реглан с тугим поясом. Я засучил брюки до колен, открыв элегантные коричневые кожаные ботинки. Я оставил свою твердую черную шляпу в телефонной будке и заменил ее шапкой. Потом снял - почти с сожалением - изумительнейшие черные усы, которые когда-либо были сделаны парикмахером, надел очки и вышел.
На улице собралась толпа, и веснушчатая дама за решеткой уделила мне мало внимания.
- Можно лопнуть, - сказал я шутя: прошло почти 10 минут, пока меня соединили, причем соединяли 2 раза.
Она равнодушно выслушала мою жалобу.
- В чем дело? Пожар? - спросил я.
- Не знаю, - ответила она. - Да, вы уплатили за оба разговора? спросила она рассеянно.
Я уверил ее в этом и вышел на улицу. На Уолертон Роуд собралась небольшая группа людей, промчалась карета скорой помощи. Я не спеша прошел широкий пассаж и добрался до такси. Я кивнул шоферу и, помедлив мгновение, посмотрел на небо.