Токугари, добившись своего, немедленно – уроки отца даром не прошли – сменил тон:

– Может, и не виноват. Может, и почудилось нам с ним, но уж ты досконально разберись, тебе мы верим, отец и я.

Последними словами принц чуточку подпортил канцлеру впечатление о себе, как о будущем государе, ибо канцлер был не тот человек, которого можно было бы пронять словами о доверии, его Высочество уж мог бы придумать что-нибудь поострее, либо наоборот, помяг…

– Это ты тут дверью расскрипелся, расхлопался???

– Виноват, Ваше Величество! Никак нет, не хлопал, не я!

– А кто?

Канцлер крякнул сокрушенно, стараясь ничем не выдать удовлетворения увиденным: да, Его Величество явно в духе, доклад пройдет гладко, если он сам ничего не напортит.

– Я только скрипнул ею, Ваше Величество.

Канцлер был загнан вопросами в самый угол и не имело смысла дальше испытывать его изворотливость: надобно разжать тиски, пусть расслабится.

– О чем беседа была?

– О сквозняках, ваше Величество. Дозвольте мне лично обследовать окна?

– Нечего там обследовать, нету сквозняков. Не о том вы с ним беспокоитесь, о чем бы надо. Всегда о деле нужно думать, а потом уже о сквозняках. Просто оконницы перестали мне нравиться, не потому что деревянные, а потому что широкие, хочу не красного дерева, а обычные дубовые. И чтобы переплеты были потоньше, а стекла пошире. Но об этом после, а пока докладывай. Начни сегодня, для разнообразия, с восточных границ… Еще раз об этом Татени Умо, весь его жизненный путь, послужной список, все, что Когори накопал. Погоди… Раскладывай свитки, а я домового покормлю, пока не забыл… Пеля, Пеля, ну-ка попляши…

Бездельный, свободный от всех обязанностей день, начинался для принца Токугари как обычно: с работы. Да, с работы, ибо все эти ежедневные дворцовые ритуалы, встречи, речи, шутки, обеды – давно перестали развлекать престолонаследника, теперь он воспринимал их как обязанности, временные обязанности, которые он должен исполнять хорошо.