— Отвяжи, — распорядился тот же голос, что беседовал с часовым у ворот.

Перед лошадью появился бородач с АЕКом. Ласково потрепал скотину по морде, и достал нож.

— Баловать не станешь? — обратился он к Стасу. — А то больно уж ты злобный.

Подобная характеристика из уст человека недавно привязывавшего труп к лошади и как ни в чём небывало тянувшего истерзанное тело по улице на глазах у детей звучала дико, даже для здешних мест. Но от дискуссии на тему злобности Стас решил воздержаться.

— Не стану, — процедил он.

— И правильно, — одобрил бородач, после чего перерезал путы на стременах и на сбруе. — Слазь.

Стас разогнулся, поморщившись от боли в затёкшей пояснице, и неловко спрыгнул, после чего смог, наконец, оглядеться.

Остальные два «отца» тоже были на месте. Один, уже знакомый, с «Абаканом», и второй — высокий худощавый мужик с густой аккуратно постриженной бородою на суровом лице и украшенным резьбой РПК-74 в руках, чей полированный приклад, должно быть, и явился причиной временной отключки, теперь напоминающей о себе жуткой головной болью. А за плечом у пулемётчика виднелся пламегаситель АК-103. Шинель и рюкзак лежали на земле рядом.

— Жилетку сыми, — кивнул на Стаса владелец пулемёта и стряхнул пыль с плаща расшитого слева, от сердца и выше, чёрными крестообразными узорами, выполняющими, видимо, роль знаков отличия. Вёл он себя по-хозяйски. Приказы раздавал привычно и уверенно.

— Забирай, — разгрузочный жилет, клацнув магазинами, упал под ноги бородачу.

Пулемётчик поднял трофей, перекинул его через плечо и кивком головы подозвал «отца» с «Абаканом».

— Проверь его.

Тот подошёл к Стасу и, тщательно пробежавшись снизу доверху, выскреб из карманов всю мелочёвку.

— Ты глянь, — протянул он пулемётчику поблёскивающие на ладони четыре золотых.