– Все так, – сказал Яновски. – Только мы начнем с записей шефа. Если там есть что-то, что даст хоть какой-то ключ... Мы со Стивом займемся... Как-никак мы его неплохо знали. И выйдем на Мориса. Нужно определиться с этим.

– И дожить до крика петуха, – глухо сказал Стивен, разглядывая потолок.

– И дожить до крика петуха, – повторил Яновски. – А вы, Мэри, действительно займитесь записями Гэррода. Такой возможности может и не представиться больше... И потом... И потом, хоть это-то совершенно безопасно – прослушивать записи. Впрочем...

Стало тихо. Только туман караулил за дверью. Почти не было ветра. Только Дьявол стонал в лесах. Только...

Айк вытащил из машины термосы с крепчайшим кофе, передал один вниз для Мэри-Лу, содержимое остальных разлил по пластиковым кружкам. Яновски, поморщившись, достал из нагрудного кармана упаковку амфетамина, зубами вытянул одну таблетку и кинул упаковку Стивену. Тот разжевал свою долю препарата и передал Айку его порцию: сна этой ночью не предвиделось.

Морис на условную волну выходить не торопился; впрочем, до контрольного сеанса связи еще было немного времени. Стивен потихоньку шарил в эфире, но, кроме развлекательных программ в конце часа, поймать ничего не удавалось. Яновски раскладывал по полу размокшие и обгоревшие бумаги, которые подавала снизу Мэри-Лу.

– Вот тут полдюжины кассет помечены: «Дневник», – сказала она, протягивая из люка коробку из-под ботинок, в которой были свалены в разной степени покалеченные компакт-кассеты. – На одной еще крест. И надпись «Для У». Икс для Игрека, то бишь... А эту я не смогла достать из аппарата, – на пол из люка вылетел раздавленный «Сони».