– Мы – не обычные люди, Марция. Мы особенные. И никакая это не проблема. Все образуется.

– Я должна об этом подумать, – повторила она. – Я… я подумаю.

Два дня спустя Марция позвонила Брюсу.

– Помнишь, о чем мы говорили? Месяца у нас нет.

– Как так?

– Вчера вечером Рэй меня удивил. Показал два авиабилета в Париж. Вылет через десять дней. Паспорта у нас на руках. Мы их обменивали в прошлом году, так что с ними все в порядке. Еще одной поездки с ним я не вынесу. Просто не вынесу.

– Ты думаешь…

– Да, но сейчас говорить об этом не могу. Я думаю, мы могли бы встретиться вечером.

– Где и когда?

Она назвала время и место. Опустила трубку на рычаг и удивилась, отметив, что рука не дрожит. Как это легко, подумала она. Она решала судьбу человека, собиралась оборвать человеческую жизнь, а рука тверда, как у хирурга. Как, однако, легко могли разрешаться вопросы жизни и смерти.

В тот вечер она опоздала на несколько минут. Брюс уже ждал ее у таверны на Рендолф-авеню. Когда она подошла, он взял ее за руку.

– Мы не можем здесь говорить, – начал он. – Нас не должны видеть вместе. Поездим по городу. Моя машина на другой стороне.

По Клейборн-драйв они покатили к восточной окраине города. Она зажгла сигарету от прикуривателя на приборном щитке, выпустила струю дыма. Он спросил, что она решила.

– Я старалась не думать об этом, – призналась она. – Но вчера вечером он огорошил меня поездкой в Европу. Он собирается провести там три недели. Я их не переживу.

– И что?

– Вот тут я вспомнила о твоей безумной идее… Ты говорил, что его надо убить.

– Говорил, – он свернул к тротуару, нажал на педаль тормоза.

Она глубоко затянулась.

– Ты прав. Мы должны его убить. Я всегда буду волноваться, зная, что он может объявиться в любой момент. По ночам буду просыпаться от ужаса. Знаю, что буду. Да и ты тоже.

Их взгляды встретились. Он взял ее руки в свои.