— Всем оставаться на своих местах! Сейчас разберемся!
Один из полицейских, разгоняя темноту лучом мощного фонаря, пробирался к выходу где-то в глубине убежища. Перекрывая гомон, эхом разносился голос второго. Панику удалось предотвратить, все остались на своих местах.
— В солдатиков, говоришь, играют? — зашипела на солидного толстая тетка. — А это что было? Я же говорю, война началась, точно знаю…
— Да прекратите вы, — прервал тетку невидимый в темноте «мастер». — Сейчас полицейский вернется, тогда все и узнаем.
Однако про взрыв в производственном комплексе он уже не заикался, Вольдемар по-прежнему предпочитал в дискуссию не ввязываться. Действительно, может, когда вернется полицейский, станет понятно, что произошло и как поступать дальше.
Наконец луч фонаря опять разрезал темноту, полицейский возвращался.
— Взрыв. Похоже, в южных кварталах. Здесь разрушения минимальные, а дальше сильнее.
— Что там могло взорваться? — недоумевал, судя по интонации, солидный господин. — Там же ничего такого нет, там только жилые дома.
— Если там ничего нет, значит, откуда-то прилетело, — вклинился «мастер».
Вольдемара же охватило беспокойство о судьбе родителей, они сейчас должны были как раз находиться дома. Однако в одиночку покинуть убежище он не рискнул. Время шло, освещение не появилось, вентиляция по-прежнему не работала, воздух становился все более спертым. В конце концов полицейские, посовещавшись с управляющим, приняли решение выпустить людей наружу. Новых взрывов не было, а условия в железобетонном подземелье становились все хуже.
— Граждане, господа, выходим из убежища, не торопясь, первыми выходят из ближайших помещений, — вещал скрипучий голос домоуправа, ему вторили голоса полицейских, ушедших в глубь убежища.
Подсвечивая путь экранами мобильных коммуникаторов, люди потянулись к выходу. Вольдемар влился в общий поток и вышел из подвала. Под ногами хрустело битое стекло, на аккуратных газонах лежали куски кровли. Еще раз убедившись в отсутствии сети мобильной связи, Дескин направился домой. За кварталом картина была намного хуже, а разрушения сильнее.