Рядом, огороженный тряпками, располагался барачный гарем со своими "девочками". Обычно услугами гарема пользовалась местная аристократия, но "девочку" можно было купить и человеку со стороны. Платой служила пайка хлеба, выдаваемая один раз в сутки, как правило, утром, но выдачу могли затянуть и на послеполуденное время. Кроме хлеба, дважды в день давали что-то похожее то на кашу, то на похлебку. Для получения пищи у обитателей барака были пластиковые котелки и пластиковые ложки. Утеря котелка была величайшей трагедией, так как лишала возможности существования и переводила человека в разряд доходяг, обреченных на медленное угасание.

Впрочем "аристократов" такие мелочи не волновали, из них никто от голода не умирал, чаще получали заточку в бок. Остальные обитатели, за исключением приближенных к аристократии, вели себя тихо и старались не попадаться им на глаза. К таким тихоням относились и Сиплый со Шмаркатым - провинциальные воры, попавшие в столичный барак, а потому не пользовавшиеся авторитетом. Сейчас эта парочка готовилась отойти ко сну, и, рассчитывая, что на их разговор никто не обращает внимания, тихонечко переговаривалась между собой. Остаться наедине в бараке было невозможно, поэтому приходилось обходиться иносказаниями.

— Слышь, Сиплый, я слышал, что завтра должны начать, - тихо гундосил один.

— Да знаю уже. Завтра осмотримся, а там... - по голосу было понятно, почему его обладатель получил свою кличку.

В этой парочке мозговым центром был Сиплый. Шмаркатый обладал большой физической силой и вечно заложенным носом, что и стало причиной получения клички. Кроме того, у него было просто звериное чутье на опасность, и его более продвинутый кореш почти всегда доверял инстинкту Шмаркатого.

— Тогда послезавтра.

— А как твоя чуйка?

— Молчит.

— Значит, все будет в порядке, - подвел итог Сиплый. - Давай спать.

Мужчина лет двадцати пяти - тридцати, лежавший спиной к говорившим с трудом сохранил спокойствие. Сердце его радостно затрепетало. Послезавтра.