— На первый взгляд обычное ограбление, но замок был вскрыт с помощью лазера.

Начальник городской полиции заметно волновался.

— Отпечатки пальцев нашли?

— Эксперт продолжает работать.

— Значит, не нашли. Видеозапись есть?

— Магазин не оборудован...

— Понятно. Что похитили, известно?

— Да, дневную выручку из кассы, несколько курток и брюк, но часть украденного он потом бросил.

— Когда произошло ограбление?

— Сигнализация сработала в четыре ноль восемь.

— Так почему Вы докладываете только сейчас?

— В темноте никто не обратил внимания на способ вскрытия замка. Эксперт приехал только утром, но как только мне доложили, я немедленно...

— Немедленно пришлите мне описание украденной одежды и дайте всем постовым ориентировку на человека одетого во что-то подобное, в руках у него может быть тубус или футляр музыкального инструмента. Сами пусть задержать не пытаются, только вызывают группу захвата.

— Слушаюсь, господин комиссар!

Комиссар выключил коммуникатор. Ну как можно так работать? Один из беглецов совершил ограбление более шести часов назад, а он только сейчас узнает об этом. Комиссар нашел этот городишко на карте. Куда он мог податься? Если успел воспользоваться монорельсом, то уже мог уехать за пределы столичного округа. Мысль о том, что беглец мог направиться в столицу, где на каждом шагу полицейские патрули проверяют документы, у комиссара не возникло.

На небритого и не очень хорошо пахнущего субъекта пассажиры поезда подозрительно косились, но полицию никто не вызвал. Вел он себя тихо, сидел в углу, держал между ног какую-то обмотанную тряпками штуку, никого не трогал, ни с кем не разговаривал. Да и не было в поезде полицейского патруля, после четырех дней усиленного режима несения службы часть полицейских еще отдыхала. Контролерша, наморщив носик, проверила у бродяги билет и пошла дальше. Рискованно, конечно, а что делать? Срок третьего сеанса связи уже близок, а результат спрятан в вентиляционной камере столичного вокзала.