Холодные желтые глаза его беспокоили, и ему не нравилась их надменность. Понаблюдав за его хромающей походкой, они интересовались, не чувствует ли он себя дефектным.

Похоже, коридор с окнами тянулся через весь город. Снаружи трудно было различить, где заканчивалась линия горизонта и начинались дождевые облака.

Джанго оглянулся – словно убеждаясь, что он не отстал.

– Не волнуйся, Кэл. Мне сказали, что летом тут ясная погода… на несколько дней.

Верно. Самая тоскливая планета в Галактике – и он на ней застрял. И лодыжка ноет. Вообще, надо было поднакопить денег на операцию; когда – если – он отсюда уберется, у него будут средства нанять лучшего хирурга, которого можно нанять за деньги.

Джанго тактично замедлил шаг

– Так Илиппи тебя выставила?

– Да, – его жена не была мандалорианкой. Он надеялся, что она примет их культуру… и ошибся. Она всегда ненавидела то, что муж уходил воевать за кого-то другого. А ссоры начались, когда он решил взять на войну своих сыновей. Обоим было по восемь лет, достаточно взрослые, чтобы начать обучение; но она отказалась. И вскоре Илиппи с мальчиками и дочерью больше не ждали, пока он вернется с войны. Илиппи развелась с ним так же, как и вышла замуж – по обычаю мэндо, краткой, официальной, приватной клятвой. Контракт есть контракт, будь он писаным или нет. – Как раз когда я получил другое дело, которому могу сея посвятить.

– Надо было тебе жениться на девушке с Мандалора. Аруэтиизе не понимают жизнь наемника, – Джанго сделал паузу, будто ожидая возражения, но Кэл не стал спорить. – Твои сыновья с тобой говорят?

– Нечасто, – да, отец из меня не вышел. Не надо меня в это тыкать. – Они явно не разделяют воззрения мандо на жизнь… не более, чем их мать.

– Похоже, они с тобой сейчас вообще не будут разговаривать. Не здесь. Никогда.

Вроде, никого не волновало его исчезновение. Ничуть не хуже смерти.