Шесть совершенно идентичных мальчиков (четыре-пять лет, не больше) вошли в комнату.

Скирата был не тем человеком которого легко разжалобить. Но тут был именно такой случай.

Дети. Не солдаты, не дроиды, и не боевые единицы.. Дети. С кудрявыми черными волосами, в одинаковых темно-синих форменных рубашках и штанах. А он ждал взрослых… и все уже было достаточно скверно.

Джанго резко втянул воздух.

Мальчики сбились в кучку, и это резануло Скирате по сердцу так, как он не ожидал. Двое из них прижались друг к другу, глядя на него большими темными и немигающими глазами; еще один выступил чуть вперед, словно становясь на пути Орун Ва и защищая других.

Да так оно и было. Он защищал своих братьев. Скирата был глубоко поражен.

– Эти единицы дефективны, и я признаю, что мы, возможно, сделали ошибку, пытаясь улучшить образец генов, – сообщил Орун Ва, которого их уязвимость явно не трогала.

Скирата быстро понял, что каминоане презирают все, что не отвечает их нетерпимому и надменному обществу и идеалам совершенства. Так… они, что, решили, что геном Джанго – не идеальная модель для солдата, и его надо улучшить? Может, дело в его натуре одиночки; он бы стал отвратительным пехотинцем. Джанго никогда не был командным игроком.

А может, они не знали, что часто несовершенство дает людям преимущество.

Взгляды детей метались между Скиратой, Джанго и выходом; они смотрели на комнату, будто искали путь побега или ожидали помощи.

– Главный ученый Ко Сай приносит свои извинения вместе со мной, – продолжал Орун Ва. – Шесть единиц не пережили инкубацию, но эти развивались нормально и некоторое время отвечали требованиям, так что они прошли некоторый инструктаж и испытания. К сожалению, психологическое тестирование показывает, что они просто ненадежны и не соответствуют требованиям к личностному профилю.

– А таковые… – сказал Джанго.