— Зачислите меня в Великую Армию Республики и верните мне моих парней. Тогда посмотрим.

— Что?

— Они боятся заморозки, вот и все. Вам надо понять, что с ними случалось в детстве, — Камас странно посмотрел на него. — И даже и не думайте о влиянии на разум, генерал.

Скирата даже не заикнулся о плате. Восемь лет на Камино, тренировка спецназа для армии клонов Республики… он был богат, и если они хотели заплатить ему больше, то он не возражал; деньгам можно найти применение. Но он куда больше хотел иного; и потому был счастлив пойти с офицерами КСБ, а не показать им свое искусство работы с боевым ножом. Он не хотел вести спокойную гражданскую жизнь, пока его ребята дрались на отчаянной и кровавой войне.

И он хотел быть с ними. Он не смог даже попрощаться, когда их вдруг отправили на Геонозис. Он провел пять жалких дней без них… дней без цели, без семьи.

— Отлично, — сказал Камас. — Статус особого советника… думаю, я могу это устроить.

Скирата не мог видеть лиц коммандо за визорами, но знал, что они за ним наблюдают. Он узнал некоторых по рисункам на катарнской броне — Джез из отряда «Айвха-3», Стокер из «Гаммы», Рам из «Браво» — на крыше. Неполные отряды; значит — большие потери на Геонозисе. Его сердце упало.

Он двинулся вперед, подошел к противобластерным щитам, и Джез коснулся перчаткой шлема.

— Рад вновь видеть вас так скоро, серж.

— Не мог сидеть в стороне, — ответил Скирата. — Ты как?

— Смех, а не работа.

Камас позвал его:

— Сержант? Сержант! Что если они откроют огонь…

— Значит, они откроют огонь! — Скирата дошел до дверей и повернулся к ним спиной на несколько секунд, ничего не боясь. — Мы договорились? Или хотите изрешетить меня с ними? Я-то не отойду, пока вы не гарантируете, что у них не будет проблем.

Скирата понял, что Камас может сейчас отдать приказ стрелять по ним. Он подумал — подчинятся ли его коммандос такому приказу? Он бы не обиделся. Он научил их работать независимо от чувств.