– И все равно, чтобы тебя убить – хватит и одного.

– Но где все они? Я за последний год прошвырнулся по сорока семи планетам. – Пруди говорил так, словно речь шла о туристической поездке. Атину внезапно представилось картина: он восхищенно разглядывает достопримечательности на сеповских планетах… а затем разносит их на куски. Ремень его верп-винтовки, закинутой за спину, выглядел очень потертым. Атин понятия не имел, на кого же охотился Пруди, и рад был этому.

– Видел много, насчитал еще больше. Но не квадриллионы. Они явно не могут производить в количествах, хоть сколько-то похожих на это.

– Но потому мы и воюем, верно? – Атин старался не волноваться из-за голонетовских новостей и не считал политические дебаты чем-то существенным, потому что один дроид или септиллион – все равно на линии фронта быть ему и его братьям. – Потому что сепы завалят нас армиями дроидов, если мы их не остановим. Так почему публику не успокаивают насчет того, что угроза не настолько велика?

Пруди секунду смотрел на него. Атин почему-то почувствовал себя чем-то виноватым перед ним и не мог понять – почему.

– Потому что только диверсанты, вроде нас, находят это каждый раз, когда доводится взламывать сеповскую фабрику.

– Ты об этом докладываешь?

– Конечно, я докладываю. Каждый раз. Генералу Зею. Мэйс Винду знает. Все они знают.

– Так почему новости голонета твердят про квадриллионы? Откуда берутся цифры?

– Я слышал, что они исходят от Республиканской Разведки.

– Ну, тогда… – Разведка была печально известна непостоянством по части надежности.

– Они ошиблись строчкой.

– Даже они не настолько тупы.

Пруди вернул шлем на место и протянул к Атину руку за платой. После этого он ничего не говорил.

Миллионы, квадриллионы. И что? Атин – человек, любивший точность, представил 1.2 миллиона клон-солдат, произведенных на данный момент, добавил два миллиона человек все еще в процессе роста и обучения – и ему не потребовалось считать с точностью до десятых, чтобы убедиться, что ему не нравится считать шансы.