— Мы предпочитаем не появляться на публике. — проговорил Ордо. — Но гражданам республики не повредит узнать что мы делаем. — Он строго посмотрел на Фи. — А ты, братец, очень болтливый, невыносимый, и до дури храбрый. Я прощаю тебе насмешки над камой. На этот раз.

Фи не чувствовал себя отважным, сейчас — особенно. Еще он хотел бы знать — был ли прыжок на бомбу сколько-то отважней поступка мастера Кайма. Это было просто натренированным, мгновенным решением, таким же, каким оно было бы у Дармана, Атина или Ордо.

И это было одной из вещей, которым научил его Кэл Скирата. Он это помнил.

Голоновости Обновление 1930. Захват в космпопорте Галактического Города закончился освобождением сенатора Меена Тиллса и всех остальных заложников. Коммандос штурмовали зал здания терминала и застрелили четырех террористов из группы, противостоящей республиканскому влиянию на Харууун Кэле. Теперь наши дроид-камеры вернулись к работе и мы включаем прямую трансляцию…

Ругейан надувался, как и предсказывал Обрим. Он прошествовал назад в зал терминала с хвостом из журналистов и в облаке свеженьких лет-камер, источая самодовольство. Обрим тормознул их и отвел его в сторону, к островку из коммандос и полицейских, которые ждали возле разнесенных дверей.

— Прежде чем вы махнете оркестру, вам надо узнать что взрывчатка была фальшивкой. — сказал командор.

Фи не заметил, чтобы что-то отразилось на лице Ругейана.

— И?

— Выглядит как ловушка — чтобы вынудить нас ворваться внутрь сходу и пристрелить члена Совета Дирекса Корсека, а с Сенатором это никак не связано. Мы не знаем кто стоит за этим, так что учтите это прежде чем начнете шумиху.

Ругейан выдерживал паузу и нейтральное выражение лица на несколько секунд. Потом привычная улыбка внезапно вернулась на место.

— Командор, эти мерзавцы захватили невинных людей и убили мастера-джедая, чьей единственной заботой было состояние заложников. Сенат не терпит терроризма. Мы отвечаем на него силой, и сегодня вечером мы покажем миллиардам зрителей что ждет тех, кто хочет нас испытать. — Его улыбка исчезла, словно ее выключили. — А остальное — детали, которыми не стоит волновать нашу бдительную прессу.