– Ну что же, – сказал он, – здравствуйте, дорогой капитан. Как мы себя чувствуем?

В разговоре с вогеном он позволял себе пренебречь своим приобретенным в результате долгой тренировки венским акцентом.

Воген рассказал ему, что за последние несколько часов он почти наполовину сократил численность живых членов команды в порядке дисциплинарного взыскания.

Хэлфрунт ни на мгновение не перестал улыбаться.

– Ну и что? Вы знаете, мне кажется, это самое естественное поведение для вогена. Дать естественный и здоровый выход агрессивным наклонностям в актах бессмысленного насилия.

– Вы всегда так говорите, – буркнул воген.

– Ну и что? – повторил Хэлфрунт. – Мне кажется, это самое естественное поведение для психиатра. Отлично. Очевидно, мы оба сегодня в прекрасной умственной форме. А теперь скажите мне, что нового в нашем деле?

– Мы засекли корабль.

– Чудесно, – сказал Хэлфрунт, – просто чудесно! А экипаж?

– Землянин там.

– Великолепно! А…

– Самка с той же планеты. Они последние.

– Отлично, – Хэлфрунт сиял. – Кто еще?

– Этот… Префект.

– Ну и?

– И Зафод Библброкс.

Хэлфрунт на мгновение перестал улыбаться.

– А, конечно, – сказал он. – Так я и думал. Увы, это очень печально.

– Близкий друг? – осведомился воген, который где-то подцепил это выражение, и теперь решил ввернуть его в разговор.

– Да нет, – ответил Хэлфрунт, – при том, чем я занимаюсь, я не завожу близких друзей.

– А, – хрюкнул воген, – профессиональное отстранение.

– Нет, – весело пояснил Хэлфрунт, – просто не умею.

Он помолчал. Хотя губы его продолжали улыбаться, в глазах появилась озабоченность.

– Просто Библброкс, понимаете ли, один из моих самых выгодных пациентов. У него такие проблемы с психикой, что можно только мечтать.

Он еще поигрался с этой мыслью, прежде чем позволить ей удалиться.

– И все же, – сказал он, – вы готовы выполнить задание?