— Правильное слово — «лунарианских», — произнесла она ледяным тоном. Подумаешь… Я даже не знал, что это звучит оскорбительно.

— Думаю, сейчас стоит пожертвовать частью запаса кислорода ради комфорта. Мне и так плохо из-за повышенного тяготения, не хватает только свариться с собственном соку.

— Дело твое. Ты же эксперт по жизнеобеспечению.

Она взглянула на меня, но не думаю, чтобы ей было но читать выражения на зеркальном лице. Она повернула патрубок, выступающий над левой грудью, и поток пара из него сразу увеличился.

— Это охладит тебя примерно до двадцати градусов и оставит запас кислорода часов на тридцать. Но, конечно, в идеальных условиях — если сидеть и не шевелиться. Чем больше усилий ты делаешь, тем больше кислорода теряется на охлаждение.

Она прижала руки к губам.

— Тимоти, ты хочешь сказать, что мне не следует увеличивать охлаждение? Я сделаю так, как ты скажешь.

— Нет, думаю, все обойдется. До моего дома добираться минут тридцать. А насчет гравитации ты права; ты наверняка заслужила отдых. Но как разумный компромисс я поднял бы температуру до двадцати пяти градусов.

Она молча перенастроила клапан.

Джубилант пришла к выводу, что глупо делать транспортный конвейер из двухкилометровых секций. Она жаловалась мне на это первые несколько раз, когда мы сходили с конца одного и вступали на начало следующего. Но она умолкла, как только мы добрались до секции, разбитой землетрясением. Мы прошлись пешком по временной дорожке, и она увидела, как ремонтники соединяют двадцатиметровый разрыв в поврежденном участке.

На пути до дома произошел только один толчок. Ничего особенного; лишь немного потрясло, так что нам пришлось слегка потанцевать на месте, чтобы удержаться на ногах. Джубилант это вроде бы не особенно понравилось. Я бы его и не заметил, не вскрикни она, когда это началось.