- Чего дают? - спросил у стоящего впереди мужика в кепаре с пуговкой.

Тот охотно развернулся, смерил Сашку взглядом, даже обрадовался будто. Но ответил напыщенно, через губу:

- Чего-чего, Стендаля дают - кому по томику, а кому и подписку целую!

Сашка мужику в кепаре не поверил. Но из очереди выходить не стал. За ним уже пристраивались.

Отстояв минут пятнадцать и став таким же белым полусугробом, как и все передние, Сашка вместе с очередью вышел на финишную прямую. И увидал надпись над входом: "Вино". Ему захотелось врезать по роже шутнику.

- Что ж ты, э-эх! - просипел он.

Мужик обернулся, сдвинул кепарь на затылок, на лице у него застыла очень довольная и очень доброжелательная улыбка. Бить по такой улыбке было не с руки.

- Эй, ты куда? - крикнул он вслед Сашке. - Совсем чуток осталось, ну, парень, дает!

Сашке было наплевать на эти призывы. Он медленно, обретя некоторое подобие равновесия, брел вперед.

В метро спускаться не стал, влез в переполненный троллейбус. "Твердость, воля, спокойствие и безразличие. К суете этой надо только философски, только со стороны, ни в коем случае на сердце не брать, только так..." - бубнил он про себя, пытался расслабиться и полюбить окружающий мир, по всем правилам аутотренинга, даже не садясь в позу кучера на облучке.

Сзади поднажали, и Сашка впечатался в толстяка, на котором светофором пылала яркая рыжая куртка, придавил его к поручню. Толстяк стоял спиной, но, наверное, именно на ней у него и располагались глаза.

- Поаккуратней, молодой человек! - закричал он, не оборачиваясь, опереточным фальцетом.

- Уже набраться успел, - поддержала ехидная бабуся с высокого заднего сиденья, озирая Сашку младенчески чистым глазом.

Нажали еще раз, и он чуть не оказался на коленях у бабуси. Та взвизгнула, прикрылась раздутой авоськой - в лицо Сашке полезла растрепанная и комканая газетная бумага.