После чая вышел покурить. Толик Синьков из соседнего отдела уже погасил чинарик о край дворцовой урны, оставив на белой в прожилках поверхности грязное пятно. Но, увидев Сашку, опять полез в карман.
- Чего там у вас? - осведомился заботливо.
Сашка махнул рукой, прикурил, морщась то ли от едкого дыма, то ли от общего неудовольствия.
- То же, что и у вас, тоска беспросветная.
Синьков важно, с пониманием склонил голову.
- Не говори! И что обидно, еще тридцать лет до пенсии. Во, гляди, такими вот будем!
По стеночке тихонько пробиралась серая личность, одна из тех, что не запоминались по именам да фамилиям, - институт по своему народонаселению еще два года назад перевалил за тысячу, а теперь уверенно и неостановимо набирал вторую, шел к следующему крупному рубежу.
- Ведущий инженер, - добавил Толик, прерывисто выпихнув из горла дым. - Слушай, а ты не заметил, что у нас тут всего две категории, два типа мужиков - или вот такие, пыльным мешком огретые, или шустряки лощеные, все крутятся без передыху.
Сашка отвернулся к окну. Внизу "инженерно-технический состав" отдела информации убирал территорию. После строителей, так ничего толком и не построивших, о загрузке сотрудников-подчиненных руководство могло не беспокоиться - фронт работ был обеспечен лет на десять вперед.
- ...я к тому, что мы с тобой, пожалуй, только и есть, кто не вписывается в схему.
- Впишемся со временем.
- А может, хрен с ним, с институтом. Знаешь ведь, держишься, цепляешься, а непонятно - за что?! Пропадем, что ли?
Ага! Сашка помнил - лет пять назад, когда Синьков впервые завел эти свои разговоры, их около дворцовой урны собиралось не меньше десятка, кто-то прислушивался, задумывался. Интересно, кому Толик будет лапшу на уши вешать, когда один останется? А ведь останется - и через сколько-то лет тихо-тихо, по стеночке, по стеночке... А если серьезно, Сашка уже обдумывал подобные варианты. Все связанное с уходом грозило страшной возней, суетой, хлопотами, а потому и пугало больше, чем обычные сегодняшние неприятности, вместе взятые. Но Толику в подобном духе отвечать не годилось.