- Ну, вижу - работа на износ! - в комнату заглянул начальник.

Женщины порхнули от стола - абордаж был отложен до лучших времен. Журнала и след простыл.

- Да вот, ставлю задачи... - заулыбалась завсектором.

Николай Семенович одобрительно склонил голову, немного постоял, подошел к Сашке. Тот уже листал какую-то инструкцию, а про себя гнал начальство из комнаты куда подальше. Но Николай Семенович не спешил подчиниться мысленному приказу. Лишь убедившись, что аудитория, по-видимому, созрела, он кашлянул пару раз, набрал в грудь побольше воздуха:

- Ну все, нас, кажется, обошли...

- Ура, - прошептала из-за своего стола завсектором.

- ...да, штаты отстояли, я же неоднократно констатировал - только дифференциальный подход во главу угла, вот так!

Сашка новость принял равнодушно. Да и какая это для него новость, даже если бы и сократили кого-то - не беда. Любое сокращение выливалось в перепихивание сокращенного из отдела в отдел и, как правило, возвращение восвояси. Но и это для многих было жизнью - кипели страсти, все бурлило, институт оживал.

Палец Николая Семеновича завис в полуметре от Сашкиного носа:

- Кстати, сколько у тебя сейчас?

Будто не знает! Сашка ничего, кроме пальца с блестящим холеным ноготком, не видел. Вот дернуть бы сейчас за него! Или нет, лучше линейкой наотмашь, мол, по какому праву в меня пальцем тычешь?! Он опустил глаза, голос задрожал, как обычно:

- Сто шестьдесят.

Николай Семенович сделал удивленное лицо. Настолько удивленное, что можно было подумать, он ожидал услышать; триста, четыреста, но уж никак не названную сумму.

- М-да-а, ничего, к новому году сынтегрируем что-нибудь, - начал он несколько неуверенно, а закончил на мажоре: - Бумагу я подал, а там - как решат, - он мотнул головой в неопределенном направлении.