- Парень, - проговорил наконец я. - Что ж ты трясешься, не сделаю я тебе ничего. Скажи лучше, чего вы все от ме...

Я перевернул его к себе лицом и подавился словами, только теперь сумев рассмотреть его внимательно.

Это был тощий паренек с тонкими руками и ногами, обвитыми даже не мышцами, а тугими жилами, как у животного. И лицо у него тоже было, как у животного. Большие глаза абсолютно бездумные и полные панического животного страха. Узкий, в палец шириной лоб, выдвинутые вперед челюсти, а на щеках пробивалась пушистая поросль. Мальчишка издал какой-то звук, который никак не мог быть человеческой речью и дернулся. Я по инерции задержал его, но тут же ослабил хватку, обессилено опустив руки. Он воспользовался моей слабостью, задергал руками-ногами, вывернулся, подпрыгнул и бросился в непроницаемую глубь леса.

А я с трудом поднялся и поковылял к реке. Тело безвольно опустилось на песчаный берег, глаза долго и тупо смотрел на воду. Что, черт подери, здесь происходит? Со смешанным чувством я поднялся и оглядел этот мир новым свежим взглядом.

Обжигающее солнце, мертвая река, корявые деревья с ядовито-зелеными листьями неправильной формы. Мертвый город в нескольких сотнях метров отсюда. Меня осенило, и я трясущимися пальцами выудил из кармана маленький приборчик. Без такого приборчика в наше время, как без рук, ведь никогда не знаешь, где наткнешься на повышенный уровень радиации. Я пощелкал кнопками и посмотрел на прибор, цифра была устрашающая. Такая, какой не могло быть, если только...

- Сволочи! - прошептал я. - Ну что, добились чего хотели? Уроды! Сволочи! Сволочи!!!

Я кричал уже во весь голос, но вокруг не было никого, кто мог бы меня услышать, потом повалился лицом в траву и долго лежал без движений. Гринпис никогда не вызывал во мне теплых чувств, но как они были правы, пытаясь защитить этот маленький зелено-голубой шарик, вращающийся вокруг тусклой звездочки. Но кому какое дело до этого шарика? Кого волновало появление озоновых дыр, загрязнение рек и озер, уничтожение лесов, повышение уровня радиации?