— Миша, меня зовут Борис Болл, и мой карт-бланш XXVI-А-029.

— Ты хочешь?

— Да. И отчитываться я буду только перед Советом Астрогации.

Пилотам Пионеров и Дальней Разведки часто приходилось принимать решения, выходящие за пределы компетенции обычных командиров кораблей. Поэтому наиболее опытные из них получали карт-бланш, предоставлявший им автократию на исследованных планетах и даже в нейтральных пространствах освоенных уже систем — вне стамиллионокилометровой территориальной зоны, в пределах которой по космическому праву любой корабль подчинялся местным Советам.

Космоскаф находился в ста двадцати семи миллионах километров от Ксении, и Болл решил использовать свой карт-бланш.

Костин понял это.

— Боря, — сказал он, — эх, Боря… — И отключился.

— Шорак! — Слова Болла были отрывисты и сухи. — Пристыкуйте «мирмеки» к «Велосу».

— Шеф-пилот…

— «Походный устав», параграф 17.3!

— Есть, шеф-пилот! — мертвым голосом сказал Шорак и забубнил: — КСГ борт 73 к М-213, М-217, М-222…

— Гуллакян, дайте траекторию на НИС-641.

Гуллакян молча отвернулся к вычислителю. По экрану траектографа поползли разноцветные кривые. Их движение все убыстрялось. Постепенно их становилось меньше, они сливались и вдруг замерли одной четкой зеленой чертой, тут же возникшей и на курсографе.

Болл положил руки на клавиатуру ходового пульта.

Гуллакян, рывком развернув свое кресло, ударил его каменно холодным и тяжелым взглядом.

— Это трусость, — очень тихо и очень зло сказал он. — Вы просто трус, шеф-пилот. И ответите за это.

— Отвечу, — кивнул он.

IV

Соединенные усилия трех «мирмеков» уверенно влекли «Велос» к НИС-641, солнцу Ксении, а на расстоянии двух десятых мегаметра параллельным курсом следовал космоскаф.