Настолько точно в свои планы Лео Нигеллус Рики не посвящал. Но в принципе, на него это было очень похоже. Артур и даже Джорджина кисло скосили глаза.

Лео был ближайшим другом Рики с первого курса – по той простой причине, что их распределили в один колледж. Он был честолюбив, как все слизеринцы, при этом искренне, самозабвенно, добросовестно любил учиться, как и Дик. Впрочем, все‑таки Дику нравились знания ради знаний, а Лео – ради пользы. Ничего удивительного, что между Лео и Диком возникло соперничество, которое тянулось уже два года и со всей определенностью плавно перейдет на следующий курс. Рики вздохнул, но тут же напомнил себе, что мог бы быть более благодарен судьбе. Если бы подобная дилемма стояла бы, например, между гриффиндорцами, они бы, конечно и увы, не поубивали друг друга, но зато ближайшему окружению не досталось бы ни капельки покоя. Однако Лео и Дик всегда были исключительно вежливы.

— Если бы я получил от тебя письмо подобного содержания, то прописал бы тебе метлу и свежий воздух, — назидательно обратился Артур к Дику. – Как ты вообще замечаешь, что наступают каникулы? И кстати, мы уже второй день не устраиваем гонок.

Рики охотно принял это предложение. Вчетвером они взяли метлы и ушли за холм, где их парение в воздухе не могли увидеть из деревни или с дороги.

— Если нам повезет, мы поймаем летающую тарелку, — воодушевилась Джорджина.

Почти два часа они гонялись за листиками и бабочками, но так и не обнаружили ничего, желанного сердцу кузины. Они бы летали дальше, но пришло время вернуться, чтобы помогать дедушке на кухне. Эту обязанность строго исполняли и внуки, и гости.

Джорджина вернулась домой донельзя разочарованная. Это было заметно по тому, как она швырнула метлу о стену под навесом, и тут же, фыркнув, помчалась в дом.

— Рики, ты ее раззадорил, — философски заметил Артур.