В голову опять ударило. Внизу оставалась еще пара строчек, но Рики лишь мельком взглянул на них. Он почувствовал, что ему хватит и даже слишком. Вскинулся, намереваясь прогнать тяжесть, и это ему удалось. Но почему‑то чтение так измотало его, что он не сразу смог собраться с мыслями.
«Вывод по прочитанному – если связаться с ними, то потом я не отвяжусь, — подвел итог Рики. – И стоило стараться. Можно подумать, я не знал этого раньше».
Глава 2. Взгляд в клетку.
Рики сразу решил для себя, что гриффиндорская мафия и чистокровная – это две большие разницы. Гриффиндорская мафия была скорее чем‑то хорошим в его понимании, вызывала ассоциации с семьей по итальянскому типу – с назойливой заботой и бесконечным контролем. Но они не стали бы вредить ему даже в том случае, когда он не подчинялся. Собственно, он ведь выходил из повиновения чуть ли не каждый раз, как предоставлялась возможность, с удовлетворением отметил Рики. Кроме того, они вряд ли рассчитывали, что он вступит в их ряды, хотя поначалу планировалось распределить его в «Гриффиндор»; он подслушал, что с этой целью даже подговаривали распределяющую шляпу. Но главное отличие директорской команды, на взгляд Рики, заключалось в их приверженности интересам закона. Лично он не прочь был бы умерить спесь того же Френка Эйвери – но для директора и учителей все ученики имели равные права.
Находясь дома, он не обнаружил больше ничего, кроме статьи про мафию. Родители снова разговаривали с ним, как раньше. Всей семьей смотрели телевизор, гуляли. Рики не хотел бы, чтоб это оказалось затишье перед бурей. Он не то чтоб совсем окончательно, но решил притвориться, что смирился. «Если добровольно никто не расколется, значит, следует выбрать, кого прессовать до победы», – рассуждал слизеринец. А выбирал он, конечно, из тех, кому не особенно сочувствовал.