— Оно могло бы быть добрым, если бы я мог верить тебе, как раньше, — пожаловался он, не будучи при этом доволен сам собой. Он действительно хотел бы прекратить это и злился на собственное упрямство, и так неприятно было сознавать, что у нее сегодня предстоит работа, а он портит ей настроение, и себе заодно. Но отступить уже не получилось бы.

— Молодой человек, будь любезен, прекрати свое вымогательство, — попросила она скорее устало, чем раздраженно. И откусила тост.

Рики, конечно же, совсем не хотел, чтобы она подавилась. Но такое равнодушие!

— Ты в самом деле на это рассчитываешь? – спросил он.

Люси Макарони замотала головой. Но, как воспитанная леди, не заговорила, пока не прожевала. Неприятное подозрение, что это хорошо организованная отсрочка, дающая время для фильтрования лишних слов, против воли Рики усиливалось с каждой секундой.

— Нет. Дождаться, что ты угомонишься – это недостижимый подарок, — улыбнулась она. – Ты мало изменился по сравнению с ранним детством. Помнится, тебя не привлекала нормальная песочница, но ты почему‑то непременно хотел залезть в нее после дождя. Специально, чтобы вымазаться и промокнуть. Чего я наслушалась от миссис Дуглас! – мама скривила губы. — Но все‑таки, иногда мне удавалось удержать тебя от этой забавы.

— Ну спасибо, — фыркнул Рики. – Мне не хочется напоминать, но я уже немножко вырос.

Возражение прозвучало, как детский лепет. Именно так разговаривали в фильмах бунтующие подростки, претендующие на взрослость. Примерять тот же стиль к себе сейчас и находить сходство казалось Рики оскорбительным. Это наносило ощутимый удар по старательно культивируемому им чувству собственной правоты. Он понял, что подобным заявлением дал отличный повод подтрунивать над собой.

— Мало кому нравится слушать, каким он был во младенчестве маленьким и хорошеньким, — с иронией согласился мама, но потом сразу помрачнела. – И проблемы, к сожалению, тебя волнуют совсем недетские.