Поэтому, в частности, у них никогда не будет космических полетов. И искусства у них тоже фактически нет — ведь в основе подлинного искусства лежат глубоко личные переживания. Хотя, с другой стороны, ины гораздо легче относятся к смерти, ибо реально, а не абстрактно, сознают себе частью неумирающего целого и знают, что их мысли и чувства переживут их, сохраняясь и развиваясь в сознании соплеменников. Однако ины таковы изначально, от природы. Они не создавали телепатию искусственно. И, насколько нам известно, ни одна из контактирующих с ними рас не захотела обращаться в телепатов, хотя это возможно. Ины прямо утверждают, что им известна природа телепатии и они могли бы поделиться с нами необходимыми сведениями — но лишь при условии, что мы тоже сделаем телепатию достоянием всех, а не избранных. Однако мир без тайн пугает нас так же, как тайны — их.

— И правильно, — заметил Фрэнк, — ни одна культура не выдержит подобной информационной революции.

— Так или иначе, элианты тоже не захотели развивать телепатию, хотя я почти уверен, что в свое время они могли это сделать.

— Копаться в чужих мозгах неизящно, — усмехнулся Фрэнк.

— Да, пожалуй… элиант предпочтет изящную ложь неизящной правде. Но обычно они не лгут. Предпочитают просто молчать о том, что им не нравится.

Моррисон допил свой коктейль и посмотрел на часы.

— Извините, мне пора. Рад был пообщаться. Если захотите еще поговорить об элиантах, вот мой личный код, — экзоэтнолог протянул руку, и часы двух землян, являвшиеся одновременно микрокомпьютерами и переговорными устройствами, соприкоснулись, транслируя друг другу коды вызова.

— Минуту, — окликнул Фрэнк уходящего ученого. — Мне хотелось бы поговорить не только об элиантах, но и… с ними самими. Это возможно?

— Чего же тут невозможного? — усмехнулся Моррисон. — У них статус B. Допускаются контакты без ограничений.