— Странно, что даже они, с их Е-технологиями, за столь длительный срок так и не победили смерть.

— Не знаю, насколько это вообще возможно. Существует такая теория, что цивилизации, заметно опережающие нас по уровню развития, решили эту проблему, однако тщательно скрывают это от остальных. Причины понятны: просочись такая информация наружу, мы все потребуем, чтобы с нами поделились технологией бессмертия. Ясное дело, что отказ — а у них может быть множество оснований для отказа — повлечет за собой в лучшем случае разрыв отношений, а в худшем — войну, порожденную элементарной завистью. Но я не слишком верю в эту гипотезу. Вы ведь знаете, с какими проблемами столкнулись мы, земляне. Продлить жизнь до 120 лет оказалось сравнительно легко. После этого, до 140, каждый год давался с боем. А на 140 наступил стопор. Ресурсы организма оказались выработаны полностью, без остатка. И сколько бы мы не пересаживали органы, сколько бы не вводили искусственно ферменты и гормоны — мозг все равно превращается в кашу. (Кстати, элиант сейчас бы упрекнул меня за неизящный натурализм.) Так что, на этом фоне, достижения элиантов выглядят довольно впечатляюще. 400–500 лет для гуманоида — это срок.

— А откуда эта предположительность? Почему не спросить у них самих?

— Потому что элианты не говорят о смерти. Говорить о смерти — это гфурку, неизящно. Они даже не пользуются словом «умер» — они говорят «ушел от нас».

— Но ведь они должны различать праздное любопытство и научный интерес!

— Фрэнк, если человек, не знающий обычаев элиантов, говорит или делает гфурку, ему вежливо объяснят, что это гфурку. Если он настаивает, это означает, что он сам гфурку. И тогда его просто перестают замечать. А профессия его при этом не имеет никакого значения.