- А-а! Череп! Ясно! - Римлянин ухмыльнулся, и его собеседник тоже ухмыльнулся. Очень похоже.

Четверо караулыциков-квеманов слушали их беседу равнодушно, а вот пятому общение пленников пришлось не по нраву.

- Молчать! - крикнул он и даже примерился ударить Черепанова древком копья, но... Встретился с ним глазами и передумал.

- Похоже, Череп, эти верзилы тебя побаиваются, - заметил кентурион. Видно, ты, как и я, задал им хорошую трепку! - Плавт изобразил, будто колет мечом, а затем скорчил физиономию, какая бывает у человека, когда ему в живот втыкают клинок.

- Пусть рискнет здоровьем, - мрачно отозвался Черепанов. - Я ему руки выдерну раньше, чем он насадит меня на свой вертел. Меа глориа нон транзит.

- Да, Череп, ты прав. Пришло наше время умирать, - сказал римлянин. Умрем же со славой, верно? Хотя как сказано одним мудрым человеком: "Живой пес лучше мертвого льва".

Геннадий понял, мотнул головой.

- Melior est leon vivus canis mortuo! [Melior est leon vivus canis mortuo (лат.) - живой лев лучше мертвой собаки.] He знаю, как ты, а я бы еще пожил! Эго витус, Гонорий! Эго.. - Он на секунду задумался, подыскивая подходящее слово... Спирометр... Респиратор... - Эгоспира, Гонорий!

- О-о! - кентурион засмеялся. - Славно, Череп! У тебя отвратительная латынь, но я вижу: ты философ. Dum spiro, spero! [Dum spiro, spero (лат.) пока дышу, надеюсь.]

- Примерно так. - Геннадию была знакома и эта поговорка.

- А как насчет этого? - Римлянин похлопал по деревянной решетке.

- Это? Это - ерунда! - по-русски сказал Черепанов и показал, как ломает палку о колено. - Вот с этими, - жест в сторону караульщиков, посложнее.