Звонили в дверь, требовательно и нагло. Длинные звонки перемежались короткими, как точки-тире в азбуке Морзе.

«Шиш вам всем! Меня нет дома! - подумал я и залез под одеяло с головой. - Ну, нет дома человека! Что непонятного? Все свободны! Пока!»

Однако звонивший в дверь оказался редкостной сволочью. Во-первых, он не ушел, как сделал бы любой нормальный человек, которому не открывали дверь в течение пяти минут, а во-вторых, сменил тактику: вместо азбуки Морзе начал вызванивать спартаковские гимны, перешедшие в сплошной «з-з-з-з!»

От субботней утренней умиротворенности у меня не осталось и следа. Убью! Встану и задушу, кто бы это ни был! Я вскочил и в трусах зашлепал по холодному линолеуму к двери.

- Кто там?! - голос мой спросонья походил на рык голодного крокодила.

- С-свои! От-ткрывай, з-засоня! Ес-сть п-полпинты ш-шнапса и тушенка! - раздалось за дверью.

- Чего… шнапса? - сбитый с толку, я переступил босыми ногами на ледяном полу и тупо уставился на коричневую дерматиновую обивку двери.

- Б-бутылка в-водки, д-дурак! Откроешь т-ты или н-нет? - за дверью явно нервничали.

«Алкаш какой-то!», - подумал я, поворачивая вертлюжок замка и заготовив пару приличествующих случаю ругательств. Моему не проснувшемуся взору предстало совершенно неописуемое существо в грязной куртке цвета хаки, волосатое и улыбающееся. В руке существо держало авоську, в которой хрустально светилась «поллитра» и консервные банки.

- Ты кто? - спросил я, пытаясь углядеть в раннем госте хоть что-то знакомое.

- Эт-то же я, Ник-коленька! Здорово, С-степаныч! - беспардонный визитер шагнул ко мне, протянув руку и продолжая улыбаться.

Не назвался, я бы и не узнал! Николенька! Мой одноклассник, украшение 10 «Б», балагур и девчачий любимец! Едрить твою мать! Кого я вижу!

Последнюю фразу я произнес вслух, расплываясь в улыбке.

- Д-давно бы т-так! А т-то - кто д-да кто! П-привет, с-старина! - Николенька обнял меня, и от его куртки повеяло костром и вокзалом - ветер дальних странствий овевал эту заслуженную штормовку.