Семь лет разлуки между друзьями - не год, и наши с Николенькой жизненные интересы здорово разнились. Несмотря на прикид, я чувствовал, что Николенька живет получше, чем я, не дорожа особо своими вещами, что может себе позволить только достаточно обеспеченный человек. Я собрался задать своему другу вопрос о его личной жизни, но он опередил меня:

- С-степаныч! Я т-так п-понимаю, т-твой к-корабль с-семейного счастья д-дал т-течь?

- Скорее, он напоролся на рифы и сразу затонул! - серьезно ответил я, вспомнив ту ругань, которая сопровождала наш с Катериной развод.

- Она б-была с-стервой? - поинтересовался Николенька.

- Да нет, все куда проще: я, парень из провинции, приехал учиться в столицу! Ну, познакомился, женился, она - коренная москвичка, а ее мама вообще уверена, что все москвичи - современная аристократия! Ну, пришелся не ко двору! С Катейто мы жили неплохо, и если бы не ее мать…

- Ага! К-картина м-маслом «Н-неравный б-брак»! М-м-мез-зальянс-с, мать ег-го!

- Во-во! Что-то типа того. Как говорится, не прошел по анкетным данным!

Мне не очень нравился этот разговор. Если бы передо мной сидел не Николенька, я бы вообще отказался разговаривать на тему своей личной жизни, слишком уж свежа рана…

Николенька почувствовал, что я загрустил, и сказал, улыбаясь:

- А я, с-старик, отложил с-семейное б-благополучие н-на потом! Т-ты вот что, д-давай-ка, н-не кисни! Х-хочешь, в б-балду с-сыграем?

Я улыбнулся - еще в школе у нас с Николенькой была такая игра: одновременно на пальцах выкидываются разные фигуры: «колодец», «отвертка», «бумага», «камень»…

Мы вскинули сжатые кулаки, и на счет три я выкинул «ножницы», а Николенька - «колодец». По правилам, «ножницы» тонут в «колодце», я проиграл и подставил лоб, получив свой заслуженный щелбан.