Веревка не упала.

Оливер со страхом подергал за оставшийся у него конец шнура, выясняя, насколько надежно закрепилась липучка. Другого способа проверить это у них не было. Попытка довериться загадочному подарку волшебника и перебраться на другую сторону Собора могла привести их либо к свободе, либо к смерти.

Еще одно копье пролетело мимо, едва не задев кончик носа Лютиена.

— Ты идешь? — спросил хафлинг, перехватывая веревку, чтобы юноша тоже мог взяться за нее.

Лютиен изо всех оставшихся сил вцепился в спасительный шнур, прижимая к себе раненого повстанца. Оба сделали глубокий вдох и невольно затаили дыхание.

— Ты еще никогда не был в худшем месте, — заметил Лютиен.

Оливер открыл было рот для ответа, но отчаянно заорал, когда юноша соскользнул с головы мертвого герцога, увлекая за собой и хафлинга.

Мгновение спустя копье циклопа, которому удалось прицелиться лучше, чем другим, глубоко вошло в промерзший череп покойника.

Друзья заскользили по веревке вниз вдоль обледеневшей стены здания и обогнули угол. Затем последовал неожиданный рывок, и спуск прекратился. Друзья застыли в сорока футах под волшебной липучкой.

Им не удалось нащупать здесь точку опоры, и оставалось только беспомощно смотреть вниз на новую толпу, состоявшую на этот раз из друзей. Как раз в этот момент последний из каттеров прошел через потайную дверь в восточной стене и соскользнул по веревке, преодолев оставшиеся до земли двадцать футов. Плита, открывшая спасительный для повстанцев проход, со скрипом встала на место. Товарищи ничем не могли помочь юноше и хафлингу. Ни Кэтрин, ни даже проворным и ловким эльфам не удалось бы добраться до них по обледеневшей стене.