Лютиен закричал, хафлинг тоже не удержался от вопля ужаса. Но все-таки Оливер сохранил достаточно здравого смысла, чтобы воткнуть в толстый слой льда свой кинжал и хоть немного притормозить. Ледяные крошки полетели в разные стороны, кинжал оставлял за собой глубокий след.

Сверху слышались торжествующие вопли циклопов, мимо летело еще одно копье, которое хафлинг в последний момент успел отбить своим кинжалом. Снизу слышались отчаянные крики друзей: «Ловите их!»

Лютиен попытался зацепиться за обледеневшую стену каблуками, чтобы хоть как-то приостановить падение. Теперь он не мог сказать, на какой высоте они находились и сколько проехали по стене. Иногда липучка достигала места, свободного ото льда, и скорость спуска замедлялась. И все же они продолжали скользить вниз, иногда быстро, иногда чуть помедленнее. У самой земли чьи-то руки поймали Лютиена за ноги; немного замедлив падение, он рухнул в снег и на секунду потерял сознание.

Оливер упал прямо ему на грудь, но тут же вскочил на ноги и весело прищелкнул пальцами.

— Я же говорил тебе, что мне случалось попадать и в худшие переделки, — заметил он и тремя рывками освободил волшебную липучку.

Однако Лютиену было не до споров. Со стороны плиты, закрывшей потайной проход в стене Собора, донесся глухой грохот. Циклопы, осознав, что ценная добыча вновь ускользнула от них, пришли в неописуемую ярость. Одноглазые использовали в качестве тарана одну из статуй, украшавших старинное здание изнутри; от каменной плиты начали отваливаться куски.

Лютиену помогли подняться на ноги, раненого осторожно подхватили на руки и унесли прочь.

— Пора уходить, — заметила Кэтрин, подхватывая под локоть юного Бедвира, еще не вполне пришедшего в себя.

Юноша растерянно взглянул на подругу юности и на Сиобу, стоявшую рядом с ней, и позвони себя увести.